преисподняя,демоны,ад,Страшный Суд,грехи,дьявол,Антихрист
Если Вы все-таки решили рискнуть и пойти дальше, нажмите на эту ссылку.
Последствия - на Вашей совести, автор снимает с себя всю ответственность: он предупредил Вас заранее...

If You have even so solved to dare and go further, press on this reference.
The Consequences - on Your shame, author takes out of itself whole responsibility for Your actions...
Ад - преисподняя (Infernum), "нижнее место". Отсюда: итальянское Inferno;  английское Неll ("место сокрытия"); древне-скандинавское hel ("пекло"); польское рieklo ("смола"). В христианских представлениях Ад - место вечного наказания отверженных ангелов и душ умерших грешников. Представления об Аде - понятия о противопоставлении небесного и подземного, светлого и мрачного, о душе умершего (противопоставление живому телу).
В дохристианскую эпоху наглядно-материальные, детализированные картины потусторонних кар, описываемые, как подобные земные пытки и казни, но превосходящие их по силе. В канонических ветхозаветных текстах подобные мотивы практически отсутствуют. В каноне "Нового завета" предупреждение об угрозе страшного суда и Ада занимает важное место, но чувственная детализация адских мучений отсутствует. Состояние пребывающего в Аду описывается не извне - как устрашающее зрелище, но изнутри - как боль. Упоминания об Аде в притчах Иисуса Христа рефреном замыкаются словами: "там будет плач и скрежет зубов". Ад определяется как "мука вечная", "тьма внешняя" (по церковно-славянски - "тьма кромешная"). Пребывание в Аду - это не вечная жизнь, пусть и в страдании, это - но мука вечной смерти. Это не образ пытки, это образ вечного умерщвления: в жизни осуждённого раба "рассекают", а страждущий в Аду - полуживой труп: "червь их не умрёт, и огонь их не угаснет…".
Наиболее устойчивая конкретная характеристика Ада в "Новом завете" - упоминание огня, "печи огненной", "озера огненного и серного". В кумранских текстах Ад назван "мраком вечного огня" - образ повествования о дожде огня и серы над Содомом и Гоморрой. Символика огня получает особенно глубокий смысл, поскольку огонь является метафорой для описания самого бога Яхве - "огнь поядающий"; явление духа святого - "разделяющиеся языки, как бы огненные"; причастие сравнивается в православных молитвах с огнём, очищающим достойных и опаляющим недостойных. Отсюда представление, что, по существу, нет какого-то особого адского огня, это - всё тот же огонь и жар Бога, который составляет блаженство достойных, но мучительно жжёт чуждых ему и холодных жителей Ада. Такое понимание Ада не раз возрождалось мистическими писателями средневековья, а в новое время - художественной и философско-идеалистической  литературой.
Однако, постепенно создаются чувственно-детализированные  картины Ада и адских мучений, рассчитанные на устрашение массового воображения. Ад рисуется как застенок божественной юстиции, в котором царствует Сатана с бесами (чертями), в роли усердных палачей. Ад предстает как место чувственных пыток, применяемых за различные категории грехов по некоему потустороннему уголовному кодексу. Род наказания наглядно отвечает роду преступления: клеветники, грешившие языком - за язык и подвешены; лжесвидетели, таившие в устах ложь - мучимы огнем, наполнившим их рот; ленивцы, в неурочное время нежившиеся в постели - простёрты на ложах из огня; женщины, вытравлявшие плод - обречены кормить грудью жалящих их змей и т. д.
Тысячелетняя литературно-фольклорная традиция, содержавшая актуальные отклики на условия народного быта, но консервативная в своих основаниях, уходит своими корнями в дохристианскую древность; она унаследовала топику позднеиудейских апокрифов, направление которых непосредственно продолжила, но переняла также и мотивы языческих (греческих, орфических, отчасти египетских) описаний загробного мира. Уже само слово Ад (греч.) - по тексту Библии еврейское понятие "шеол" - образовало мост между христианскими понятиями и языческой мифологией вида. Характерно, что в византийских проповедях и гимнах на сошествие в ад (Иисуса Христа), а также в византийской иконографии фигурирует олицетворённый Ад, совещающийся с Сатаной, созывающий для борьбы свою рать, держащий грешников на своём лоне, которое являет собой дьявольскую травестию лона авраамова. Популярные перечни, приводившие в систему казусы преступления и возможности наказания, переходили из века в век, из эпохи в эпоху, из одной этнической, культурной и конфессиональной среды в другую.
ВВЕДЕНИЕ
Так, мотив дарования грешникам сроков временного отдыха от мук Ада, характерный для послебиблейской иудаистической литературы, встречается и в христианских апокрифах (в византийских и славянских рассказах о хождении богородицы по мукам), где срок переносится с субботы на время между страстным четвергом и пятидесятницей. Логическое упорядочение представлений об Аде порождало некоторые затруднения в согласовании.
Во-первых, отнесения окончательного приговора грешной душе к эсхатологическому моменту Страшного суда - с представлением о том, что душа идёт в Ад немедленно после смерти грешника. Во-вторых, бестелесность души - с материальным характером мучений. В-третьих, предполагаемой неминуемости Ада для всех нехристиан - с невинностью младенцев, умерших некрещёными, или праведных язычников. Ранние христиане воспринимали любое  состояние души (кроме райского) до Страшного суда как принципиально временное. Лишь впоследствии, когда сложилась статичная картина универсума с раем вверху, Адом внизу и стабилизировавшимся на иерархической основе "христианским миром" посредине - этот "принцип временности" был забыт. Но и в средние века полагали, что муки Ада ныне - лишь тень мук, которые наступят после Страшного суда, когда воссоединение душ с воскресшими телами даст и раю и Аду окончательную полноту реальности. Попытка разрешить третье затруднение побудила постулировать существование преддверия Ада - некоего Лимба, где пребывают невинные, но не просвещённые благодатью христианской веры души, свободные от наказаний. Все эти мотивы получили поэтическое выражение в "Божественной комедии" Данте. Он изображает Ад как подземную воронкообразную пропасть, которая, сужаясь, достигает центра земного шара. Склоны пропасти опоясаны  концентрическими уступами (девятью кругами Ада), в каждом из которых мучаются определённые категории грешников. В дантовом Аду протекают реки античного вида, образующие как бы единый поток, превращающийся в центре земли в ледяное озеро Коцит.  Харон - перевозчик душ умерших античного Аида - в дантовом Аду превратился в беса. Степень наказания грешникам назначает Минос (один из судей античного Аида), также превращённый у Данте в беса. В девятом круге, на самом дне Ада, в самом центре вселенной располагается замёрзший в льдину Люцифер - верховный дьявол: он терзает главных грешников. Систематизированная модель Ада в "Божественной комедии" со всеми её компонентами - с чёткой последовательностью девяти кругов, дающей "опрокинутый", негативный образ небесной иерархии; с обстоятельной классификацией разрядов грешников; логико-аллегорической связью между образом вины и образом кары; наглядной детализацией картин отчаяния мучимых и палаческой грубостью бесов - все это  представляет собой гениальное поэтическое обобщение и преобразование средневековых представлений об Аде.
Изображения сцен Ада в европейском искусстве имели своим источником новозаветные тексты, апокрифы, сочинения "отцов церкви" и трактаты теологов (Исидора Севильского, Винцента из Бове, Гонория Отенского и др.). "Божественная комедия" Данте оказала большое влияние и на живопись эпохи Возрождения.
Древнейшие из сохранившихся памятников с изображением Ада относятся ко второй половине 8 в. В византийском искусстве Ад изображается как бездна, огненный поток. Иногда олицетворением Ада является сам Сатана или Аид. В ранних произведениях адские муки олицетворяет женская фигура в пламени и со змеей на груди. Позднее в ряде сцен возникают такие образы, как драконоподобный червь, пожирающий грешников, или Сатана с ребёнком. В западно-европейском искусстве возникает образ Ада, как пасти Сатаны, огненной печи. В иллюстрациях к "Апокалипсису" встречается изображение Ада как огненного моря с телами грешников. С 12 в. изображение адских мук становятся всё изощрённее. В древнерусской иконописи встречаются те же мотивы.